Солнце было в зените. На раскопе - усталое безмолвие, нарушаемое лишь выкриками приблизительно раз в минуту: 59-6!.. 57-2!.. Цифры обозначают высоту той или иной точки раскопа над уровнем моря. Они должны быть занесены на плоскостном плане предварительно начерченного в масштабе погребения. Это часть нашей повседневной рутины: начертанием занимается один человек, другой переставляет раздвижную рейку, третий смотрит в измерительный прибор и, что называется, оглашает.

Остальные сидели по раскопанным уже могилам и чертили, антропологи занимались привычным для них делом измерения черепов и костей, реставраторы очищали и покрывали защитным раствором Марусю. И тут вдруг бежит, размахивая руками и обливаясь потом, раис (бригадир) наших рабочих и кричит на ходу: есть, мол, потрясающая вещь, они очень надеются получить солидный бакшиш.

"Потрясающая вещь" оказалась торчащим из земли куском дерюги. Через несколько минут расчистки совком и щеткой перед нами предстал завязанный мешок с проштампованной надписью "сахарный песок". Однако нынешнее содержимое мешка к пищевым продуктам не имело никакого отношения. В разные стороны из него торчали острые углы каких-то предметов. Пока рабочий бегал в палатку, чтобы позвать экспедиционного фотографа, мы гадали - что бы это могло быть. Особенно ласкала воображение догадка, что это, мол, десяток фаюмских портретов, украденных, спрятанных, а потом забытых.